Территория вестерна

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Территория вестерна » Вне времени » Первый Манассас


Первый Манассас

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Место и время действия: окрестности Манассаса, 20 июля 1861 года.
Действующие лица: Джереми Эллингтон, Логан Латранс.

0

2

Двадцатого июля одна тысяча восемьсот шестьдесят первого года у местечка МакЛин, что по левому берегу Булл-Рана, была непривычное, невиданное раньше в здешних краях столпотворение. В самый разгар лета, в жаркие деньки, когда все праздное общество устремляется на пикники в пасторальную местность, холмы по обеим сторонам реки оказались истоптаны десятками тысяч солдатских сапог. В сосновых рощах пестрели солдатские мундиры, стучали топоры, белели полотнища шатров и палаток.

Где-то перед обедом, когда солнце стояло в зените, а активность в войсках достигла своего пика, на дороге из Манассаса можно было заметить клубы пыли, поднятые в воздух марширующими войсками Джонстона. В распоряжение Борегара, впервые в военной истории совершив передислокацию с помощью железной дороги, прибыла армия Шенандоа. Один за другим полки размещались в окрестностях МакЛина, колыхая и так неспокойную округу.

- Слышали, что два дня назад была перестрелка?

- Правда? Где?

- Неподалеку, у брода Блэкберн. Пытались вышибить дивизию Лонгстрита, но отступили.

- Ты уже и там успел побывать?

- В самой дивизии не был, господин лейтенант, но нашел Артура Уэлсли, из Северной Каролины, он и рассказал. Его полк стоял неподалеку, слышали перестрелку. У всех горят глаза, и всем не терпится вступить в дело.

- Как и у нас, Джереми, как и у нас…

Статный мужчина в форме лейтенанта снял шляпу и протер внутреннюю сторону от пота. Солнце припекало, а вокруг не было ни деревца. Второй говоривший, молодой человек с темными волосами, зелеными, смеющимися глазами и в сине-голубой форме рядового (у армии Конфедерации с самого начала были проблемы с обмундированием), смотрел в сторону МакЛина, где в пяти милях отсюда чернели силуэты каменных усадьб и зданий. Оба человека стояли возле одной из палаток посреди многих прочих в открытом поле; оба были смутно похожи друг на друга, как отец и сын.

Эллингтона-старшего избрали лейтенантом, как водилось тогда, общим собранием четвертой роты первого батальона Восьмого Джорджианского полка. Сын его, Джереми, в той же роте был рядовым. Немногочисленные добровольцы из Джорджии, прибывшие вместе с Джонстоном, теперь рвались в бой, как и все в первый год войны, но проявляли некомпетентность и незнание мельчайших, обыденных сторон военного дела. Спасали только ветераны Мексиканской войны и офицеры, ушедшие из федеральной армии. Такие, как подполковник Уильям Гарднер, который показался на буром коне в начале палаточного ряда, и неспешным шагом повел коня вперед. За ним шествовала небольшая свита из адъютантов и штабных.

- Ну-ка, рядовой Эллингтон… - Хейворт Эллингтон знаком предупредил сына, и оба замолчали при приближении начальства.

- Эллингтон! И Эллингтон! – Подполковник Гарднер рассмеялся каламбуру и остановил коня возле лейтенанта с рядовым. – Как боевой дух в роте, на высоте?

- Так точно, господин подполковник, на высоте! Солдаты рвутся в бой и полны веры в победу!

- Это хорошо, хорошо… - Взгляд подполковника метнулся к Джереми и задержался на нем. Сам Гарднер знал молодого человека с юных лет, был большим другом семьи, и теперь видеть ему молодое поколение в одном строю с собой было странно и трепетно. Подполковник сощурился, покивал своим мыслям, снова повторил «хорошо», и, пришпорив коня, устремился дальше.

Джереми, все это время не смевший посмотреть в глаза Гарднеру, только теперь повернул голову и посмотрел в спину удалявшемуся командиру с легким прищуром. Он решал для себя, что же имел ввиду подполковник под своим «хорошо».

- Проверьте винтовку и почистите сапоги, рядовой Эллингтон. Вы солдат Конфедерации, а не какой-либо янки...

Недовольный голос отца вернул Джереми в реальность, он чересчур серьезно подобрался, отдал честь командиру и маршевым шагом отправился к своей палатке, которую, впрочем, через десять минут и покинул – еще надо было успеть побывать в первой бригаде Джексона и навестить несколько знакомых из Вирджинии, которых он там видел раньше. Да и не сидеть же весь день перед палаткой, когда вся армия волновалась и шаталась в преддверии крупного дела?..

Отредактировано Джереми Эллингтон (2012-10-03 21:35)

+2

3

На них перло тридцать тысяч янки! Слух об этом облетел бивуак Первого бригады Томаса Джексона буквально за день до марш броска к дороге через Потомак, - Джонстон спешил на помощь Борегазу, ожидающего в гости тридцать тысяч под началом Макдауэлла. Говорили, что, как будто бы, этот генерал северян был бывшим однокашником Борегаза, что они друг у друга все слабые места знают, а потому мы этих янки одной левой... Сперва дадим от ворот поворот, а потом уже и сами пойдет на северную столицу, щекотать штыками Линкольна...
Двадцатилетний рядовой Латранс ловил слухи, как хороший сеттер уток, в прыжке, едва они долетали до лагеря. Сам он еще не определился, нужно бояться первого сражения или, наоборот, ждать, точно Дня благодарения, вот и слушал старших и опытных. В полку Говарда Уотса, богатого земледельца, хозяина хлопковой плантации, собранного на личные средства новоиспеченного полковника царили разброд и шатание: опытных вояк, кроме самого Уотса, еще успевшего поучаствовать в войне с Мексикой, было раз-два и обчелся, да и то многие были далеко не молоды, остальные были ближайшими родственниками плантаторов, молодыми идеалистами, наслушавшимися историй о Войне за независимость, добровольцами, достаточно красноречивыми или настырными, чтобы убедить прижимистого Говарда в своей полезности и ценности.  42 полк прибыл в Армию Шенандоа 16 июля, чтобы формально влиться в состав первой бригады Томаса Джексона, неохотно принимавшего под свое начало выходцев не из Вирджинии. А 17 июля пришел приказ укрепить позиции Потомакской армии. Так что ребята Уотса даже толком не успели отдохнуть - снова в поход, уже теперь в настоящее сражение... А Логан все никак не мог определиться, нравится ему в армии или нет, стоит ли бояться первого сражения или это трусливое малодушие... Ехал в хвосте полка, да то и дело скреб ногтями щеки и подбородок, заросшие жесткими волосками.
... Двадцатого июля 1861 года на левому берегу Булл-Рана было необычайно людно. Здесь собирались две армии, чтобы померятся силами в первом настоящем сражении. Если бы тогда Логан знал, что Бог уготовал ему участие во всех крупных сражениях Гражданской войны, может и не озирался молодой солдат так растерянно по сторонам, ища поддержку у старших товарищей, людей бывалых и знающих.

- Хэй, Логан, а почему у тебя такая чудная фамилия? - лениво спрашивает один из таких же молодых солдат, похлопывая буланого конька по шее. Латранс охотно, чтобы разговорами заглушить растерянность, угнетавшую пуще страха, рассказывает о своем французском происхождении.
- А, как генерал Борегал! - наконец понимает соль истории солдатик. И это сравнение очень льстит Логану. Благодарно кивнув говорливому товарищу, он отвязывает своего мышастого конька, выделенного Уотсом от щедрот своих, нужно было вычистить животину, да проверить подковы. С обмундированием у сорок второго конного было в разы хуже, чем у остальных полков Первой бригады, солдаты одеты кто в лес, кто по дрова, но лошади у всех в любом случае должны быть в идеальном состоянии, шерстинка к шерстинке, накормленные и холеные. Потому что, что такое кавалерист без своего коня? Правильно, падаль.

- Ребята уже совсем притомились ждать, когда же начнется-то!
- Это потому что вы, ленивые задницы, здесь с самого начала войны торчите, а не мотаетесь по всему штату, как мы!
- Прошли от Долины до Потомака и горды собой! Тоже мне, Магелланы!
- Кто? Как ты меня назвал?!
- Да пошел ты!
Логан ухмыльнулся краешками губ, едва заметно, слушая эту перебранку. Рядом разбил палатки восьмой джорджианской полк Гарднера, если верить все тем же слухам, но пока что оттуда не многие забредали в лагерь добровольцев. Здесь же, по большей части, царили покой и умиротворение: самые шебутные уже мотались между бивуаками разных полков, движимые или любопытством или страхом, рождающем беспокойную праздность, остальные чистили коней, латали то, что Уотс гордо именовал "мундирами", проверяли винтовки или точили кавалерийские сабли, оружие порой намного более смертоносное, чем винтовка Энфилда, особенно в умелых руках. Если среди солдат полка Уотса и царило нетерпение, то все его тщательно скрывали, хотя глаза блестели в предвкушении, блестели... Наверное, даже у молодого Латранса, которому пока что было просто интересно, как там... на настоящей войне.

Отредактировано Логан Латранс (2012-10-06 20:56)

+2

4

- Ну-ка, рыцари, посторонись… Огня не найдется, ребята?

В предыдущем полку Джереми успел разжиться запасом неплохих самокруток, и теперь подсел к ближайшему биваку «посмолить», как пренебрежительно говорил его отец. Эллингтон-старший самолично забрал у сына трубку, мотивировав это тем, что «рядовому не положено», хотя Джереми уже успел увидеть три трубки у двух рядовых и сержанта. Ладно, отцовская воля…

Эллингтон почти без спроса сел на свободное место, поставил между ног свою винтовку, с которой не расставался, и устроился удобнее. Достав самокрутку из-за уха, проверил, хорошо ли заклеены края, и прикурил от горящей ветки, которую протянул кто-то из сидевших рядом. Только затем Джереми осмотрелся, с завистью оценил коней, подавил потаенную надежду любого мужчины в двадцать лет оказаться именно в кавалерии, а не в пехоте, и, после нескольких затяжек, степенно, с чувством дела, поинтересовался, посматривая на новых собеседников:

- А вы чьих будете, парни?

Спросил – и протянул в качестве знака дружбы вторую самокрутку соседу, у которого была светлая кожа и вытянутое лицо – то ли иностранец, то ли из эммигрантов, то ли еще что.

Солнце упрямо поднималось к зениту. В лагере царила все та же предбоевая суета, когда каждый хочет что-то сделать, но каждому не остается ничего, кроме как дожидаться неизбежного. Сам Джереми уже успел побывать в соседнем Тридцать третьем Вирджинском, но знакомых так и не повстречал. Зато слухов молодой человек успел набраться сверх меры: слышал, что и сам Линкольн прибудет с армией с янки, и что тысяч их не тридцать, а всего лишь двадцать, и разобьют их южане одной левой, потому что янки никогда воевать не умели и не умеют до сих пор. Узнавать все это помогало простое, но действенное общение, которое привилось Эллингтону не за время учебы в колледже, а за время совместных проказ и проделок с кузенами на плантациях или в Саванне, в период тех детских проделок и шалостей, след которых еще не до конца не пропал в горячей, быстрой крови южанина.

Теперь Джереми, побывавший в соседнем полку, в голубой (ох уж этот цвет янки!) солдатской куртке и кепи, с грязными сапогами (а ведь чистил-то, чистил!), уже почти свыкался с походами, переходами, отходами, обиходом и тем, что так много разных «…ходов» было еще в пехоте. Из-за этого, наверное, его светлые зеленые глаза смотрели на кавалеристов с легким прищуром, мол, пусть все молоды-зелены, но мы-то знаем, на чью долю выпала самая тяжелая участь, правда.

+2

5

Вот чего-чего, а огня у сорок второго кавалерийского было в избытке, как, в прочем и землицы, чтобы потом, если что, присыпать тела героев, силящихся отстоять ручей Бул-Ран. Логан дружелюбно кивнул пехотинцу, подсевшему к костру, но от самокрутки отказался, но только чтобы тут же засунуть за щеку пригоршню табака.
- Да вроде как к Первой бригаде приписали, - протянул потомок эмигрантов, оторвавшись от тщательного пережевывания жвачки. Корень языка обожгла горечь, мешавшая говорить и требовавшая либо глотка воды, либо новой порции бодрящей, терпкой слюны. - Но ты же знаешь, как неохотно Джексон принимает под свое крыло полки не из Вирджинии...
Ляпнул и осекся, сообразив, что сморозил лишнего. Иногда лучше просто жевать,  чем говорить. Молодой кавалерист потупился, уделяя все внимание старательному перетиранию крупных табачных листьев зубами. Нечего болтать лишнего, услышит полковник Уост - устроит "веселую жизнь" на острие атаки. Этого боялся каждый, хотя далеко не все бойцы сорок второго кавалерийского полка были зелеными юнцами, незнакомыми с запахом пороха. Просто жить-то охота всем, а Логану особенно...
- Меньше б ты трепался, молодой, - тут же одернул кто-то из старших товарищей, наградив Латранса несильным подзатыльником. Это все нервы, они у каждого солдата нынче на взводе, натянуты сильнее гитарной страны - вот-вот порвется что-то внутри у каждого из сидящих у костра, и побегут крепкие, смелые, умные парни, только вот неясно - на врага или от него.
- Слышь, пехота, откуда-то сам будешь?

Часы тикали, отмеряя драгоценные секунды перед такой долгожданной и такой страшной для Логана командой "По коням!" Парень невольно оглянулся, чтобы найти взглядом своего конька, точно удостовериться, что не ушел никуда паршивец, стоит, мух хвостом гоняет, изредка позвякивая сбруей.
- Не терпится кровь янки пустить, а? - с тщательно скрываемым болезненным любопытством спросил молодого пехотинца Латранс. Уж он-то знал, что там, внизу, у пехоты скотская служба, но безопасная. Ведь кого вперед пускают, ловить все шальные пули? Правильно, кавалериста. Умирать на полном скаку не так обидно, как в пыли после дневного перехода, но сердце все равно замирало, стоит представить, как ударяешься спиной о камни равнины, вылетая из седла. - Говаривают, самого Линкольна обратно погоним, если тот сунется.
И сплюнул под ноги бурую слюну, ясно давая понять, что думает о вражеском лидере.

+1

6

В ответ на отказ от самокрутки Эллингтон без слов пожал плечами, мол, твое дело, и вручил ее кому-то еще, кто заинтересовался и потянулся вперед. Узнав, что ребята были из бригады Джексона, Джереми только покивал и проследил за последовавшей реакцией, приподняв брови. Недоверие солдат к незнакомцу, подсевшему к их биваку, было понятным и обоснованным, но сейчас вдруг неприятно обожгло и заставило молодого Эллингтона нахмуриться, вытащить тлевшую самокрутку изо рта и покоситься на тех, кто заткнул говорившего.

- Я из Восьмого Джорджианского, утром только прибыли. – И тон его, и красноречивый взгляд словно говорили «Зря вы так! Свои все, а за лазутчиков принимаете…»

Затем, быстро отойдя от оскорбленной недоверием гордости, Джереми докурил самокрутку, растоптал ее носком сапога и обеими руками взялся за винтовку, опершись на нее. На вопрос кавалериста Эллингтон только протянуто улыбнулся, тоже не желая выдать свое волнение, и медленно покивал.

- Есть такое. У нас все ребята на взводе, ждут часа, когда уже… - Договаривать, что именно «уже», не имело смысла, и Джереми заговорил о другом. – А я вот хожу, отвлекаю себя. А Линкольна погоним, не вопрос. Слишком уж на обезьяну он похож.

Эллингтон, вспомнив виденные портреты президенты Союза, довольно осклабился, потому что сходство это мог не заметить только ленивый.

+1

7

Известно, что янки презрительно именуют своих южных соперниками "кавалерами", а то и "рыцарями", то ли со скрытой завистью к богатым земельным владениям, достатку, который они приносят, откормленным лошадям, нужды в которых в первые месяцы войны бойцы Конфедерации не знали, и изящным манерам многих офицеров, то ли с насмешкой над всеми этими "пережитками" Старого Света. Логану, потомку французского офицера, это прозвище нравилось, все лучше нелицеприятного и как будто ругательного "янки", от него пахнет дорогим табаком и мокрой возделанной землей. И совсем не важно, что Латрансы были торговцами, а не плантаторами и никогда не владели собственными угодьями. Это возвышенное, чуть преувеличенное благородство предавало их войне вид дела правого, необходимого и, безусловно, богоугодного. Люди чести, последние рыцари Нового света, защищают себя, свои традиции, устои от жадных, ничего не уважающих хапуг янки.
- Да мы и сами только с коней, - махнул рукой на стреноженных животных Латранс. - Вот, обжи... располагаемся.
Кто-то хохотнул, громко хлопнув ладонями по бедрам, усмотрел в словах молодого солдата невесть что веселое. Логан удивленно вскинул брось, но не обернулся, чтобы не выдать своей растерянности. На шутку Эллингтона все кавалеристы разом ответили хохотом, чем-то отдаленно напоминавшим ржание их же конец. Логан все еще посмеиваясь, сплюнул под ноги бурую слюну.
- Ну ты дал! На обезьяну, хе-хе... То-то он так ниггеров любит!
Снова смех, в котором слышалось что-то истеричное, отдаленно напоминающее страх и плохо скрываемую тревогу. Всем нетерпелось пощекотать янки пуза шашками, но еще больше всем хотелось вернуться по-домам и чтобы не нужно было ничего менять.
- Хэй, салаги, - хлопнул по плечу Джереми старый офицер, ветеран недавно отшумевшей Мексиканской компании.- Не баись! Война это ж мать родна, всем раздаст, что заслужили, никого не обидит. Выше носы!

+1

8

Джереми отсмеялся вместе со всеми, убеждаясь во мнении, что кавалеристы, в принципе, неплохие такие ребята! Ну, ездят быстро, может, устают меньше, может, куражу им больше достается, но свои же! В этот момент один из усатых ветеранов, которые мелькали в молодой армии Конфедерации раз через раз, хлопнул Джереми по плечу.

- Кто боится, кто боится!.. – Воинственно ответил ему парень, едва улыбаемся. – Повоюем умеючи, не то, что эти работнички с Севера…

В общем, Джереми просидел у кавалеристов еще полчаса, с некоторыми познакомился, узнал имена некоторых (в том числе и того соседа, который верно подметил странную любовь Линкольна к неграм). Затем, довольно тепло распрощавшись и пообещав поддерживать «связь полками», Эллингтон отправился гулять по лагерю дальше в поисках знакомцев и земляков.

А на завтра было сражение.

Восьмой Джорджианский попал в пекло с самого утра, оказавшись на правом фланге позиции Эванса на холме Мэтьюз. Необстрелянные, необученные солдаты продержались не больше часа, и отступление стало походить на бегство. К тому же, убили их бригадного генерала Фрэнсиса Бэртоу (это был первый генерал Конфедерации, павший в Гражданской войне), и командование стало еще более сумбурным и неясным.

К полудню некоторые роты Восьмого Джорджианского, сохранившие боеспособность (в их числе и рота Эллингтона-старшего) прибились к частям Седьмого Джорджианского и встали совсем рядом с бригадой Джексона, которая «стояла, как каменная стена».

Бой выходил долгим и изматывающим. Учитывая, что джорджианцы бились с самого утра, многие уже хотели вернуться в лагерь, многие уже растеряли все победные лозунги и праздничные ликования по поводу того, как легко они разобьют янки. А янки продолжали наступать, колонна за колонной, полк за полком, упорно, методично, как заведенные, хотя с их стороны в действиях тоже была изрядная неразбериха.

В один из моментов Эллингтон-старший с окровавленным рукавом (кто-то хватил штыком во время атаки) услышал общий приказ к контратаке. Перекрывая шум боя, лязг, крики и звуки выстрелов, лейтенант прокричал:

- В шты-ыки!

И неровная серо-сине-голубая линия дрогнула и покатилась вперед, на стоявшие ряды северян. Джереми побежал вместе со всеми вместе, не чувствуя, как саднит ушибленный от падения локоть, как стекает пот по лбу, грязному от пороховых следов, как дрожат ноги и закладывает уши. Когда южане подошли на тридцать ярдов к линии янки, Джереми увидел, как северяне подняли винтовки и изготовились дать залп.

И тут он зажмурил глаза.

Грохот выстрелов, чьи-то вскрики рядом, чуть позади, кто-то валится сбоку и сбивает с пути, падая прямо под ноги. Джереми спотыкается, но ему удается выпрямиться и сохранить равновесие, и только тогда парень вновь открывает глаза, чтобы увидеть разъяренные лица врагов уже в десяти ярдах.

Тогда Джереми закричал сам и вырвался вперед, занося винтовку для удара.

Первый удар пропал втуне, потому что янки, стоявший перед ним, ловко увернулся и попытался ответить выпадом штыка снизу. Джереми спасло, что он вовремя отшагнул в сторону и штык разорвал сукно на боку солдатской куртки. Эллингтон, чувствуя, как злость придает силы, ударил прикладом по челюсти северянина. Что-то противно хрустнуло, брызнула кровь, и враг упал на траву с разбитым лицом. Только сейчас Джереми заметил, что янки был молод и даже не носил усов.

Затем Джереми попытались проткнуть грудь. Он успел отбить удар в сторону, снова поднял приклад, потому что разворачивать винтовку было не с руки, опять попал в челюсть. Второй янки истошно завопил, открыв рот, из которого хлынул поток темной крови – наверное, прокусил язык, отбросил винтовку и отшагнул назад, и в этот момент Джереми проткнул его штыком.

Третий янки, который попался Эллингтону, был на голову его выше. Он просто грубо и сильно размахнулся прикладом, опуская его на голову парня, и Джереми не спасла даже поднятая винтовка – от такого мощного удара он просто повалился наземь, даже не поняв, задели ли его по-настоящему или просто повалили?

Над Джереми вырос массивный силуэт северянина, отводящий винтовку для удара. Парень судорожно сглотнул, попятился назад, пытаясь найти, нащупать рукой винтовку, лежавшую где-то рядом, и впервые в жизни остро и живо осознал значение фразы «душа ушла в пятки».

Смерть бесчувственно приближалась к нему в виде здорового бизона, затянутого в синюю форму, с перекошенным от ненависти лицом. На солнце блеснул штык, и Джереми во второй раз за этот день зажмурился, еще не в силах встретить конец, как настоящий мужчина.

Время замерло, и…

Отредактировано Джереми Эллингтон (2013-04-06 14:06)

0


Вы здесь » Территория вестерна » Вне времени » Первый Манассас


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC